Билл взирал на это с тупым отчужденным любопытством. Потом поймал себя на том, что сделал непроизвольное движение по ковру к столу и дальше.

Человек лежал на спине, уставившись стеклянными глазами в потолок. Руки его, неестественно серые, раскинулись, напоминая когти, совершающие какое-то замедленное скребущее движение. Бежевый пиджак распахнулся и обнажил белую рубашку; на груди она вся была изукрашена подтеками крови.

Билл опустился на колени и как будто со стороны услышал собственный голос, который звучал как чужой:

— Джо! Бога ради, Джо!

До тела шурина он не дотронулся.

Глаза шурина остекленело смотрели перед собой. Сначала они чуть покосились на Билла и снова застыли.

— Билл.

— Воды?..

Посеревшие пальцы судорожно заскребли по ковру.

— Не надо. Слишком... Билл, я умираю.

— Но кто, Джо?

— Женщина. Женщина. — Голос пропал, но губы продолжали двигаться, язык шевелился, однако звуков не было. Затем снова послышалось: — Женщина.

— Что за женщина, Джо? Джо, да говори же, ради бога!

— Женщина. В вуали. Все лицо... закрывала. Не разглядеть. Ножом... Билл, Билл.

— Да кто же это, черт побери?

— Люблю... Люси. Билл, позаботься о Лю...

— Джо!

Губы перестали двигаться, язык опал во рту, рот закрылся. Ненадолго ожившие глаза снова остекленело заблестели и невидяще уставились на Джо. В их взгляде остался мучительный вопрос.

И тут до Билла дошло, что пальцы Джо перестали скрести ковер.

Неуклюже поднявшись с колен, он вышел из хижины.

* * *

Мистер Эллери Квин уютно устроился под пальмой в холле отеля «Стейси-Трент», потягивая трубку и прикрыв глаза. Из приятного забытья его вывел сочный негритянский голос. С удивлением открыв глаза, он увидел черного мальчугана в темно-зеленой с коричневым ливрее отеля.