Сколько он так сидел, Билл сказать не мог, но вдруг тишина буквально взорвалась, раскололась от ужасного звука. На миг у Билла замерло сердце, прежде чем до него дошло, что именно он услышал.

Да, это был пронзительный вопль, и исходил он из горла женщины: такой звук, словно лопнула слишком сильно натянутая струна, мог вырваться только у человека, парализованного страхом. Короткий и резкий, он замер столь же внезапно, как возник.

До Билла Энджела, судорожно вцепившегося в руль своего «понтиака», вдруг дошло, что он никогда прежде не слышал кричащей женщины. Его внутренности содрогнулись, что изумило его самого. И сразу же без всякой причины он скосил глаза на часы и в свете приборной доски определил положение стрелок. Было девять минут десятого.

Он тут же вскинул голову: освещение чуть изменилось. Передняя дверь хижины распахнулась; до него донесся резкий удар — это дверь стукнулась о внутреннюю стену. Пучок света осветил бок родстера у каменной ступеньки. Затем свет почти закрыла темная фигура.

Билл приподнялся на своем месте, чтобы лучше видеть.

Это была женщина; она держала ладонь перед лицом, словно пытаясь закрыть глаза от какого-то неприличного зрелища. Билл видел только ее темный силуэт, не позволяющий разглядеть детали. Темная фигура на фоне освещенного проема могла принадлежать и молодой, и пожилой женщине, а ее стройность только сбивала с толку. Он не мог даже разобрать, как женщина одета. Но, судя по всему, кричала именно она, потому что вылетела из хижины, явно ошеломленная увиденным.

И тут женщина, заметив «понтиак», бросилась к родстеру, мигом распахнула дверцу и влетела на переднее сиденье. «Кадиллак» с ревом помчался навстречу Биллу по полукольцу подъездной дорожки. Только когда машина почти поравнялась с ним, он вышел из оцепенения, успел включить первую скорость и отвернуть руль направо. «Понтиак» съехал на разбитую колею дорожки, ведущей к задней двери дома.